- Что, - спрашивает Шиш, - аль не признали?

     Мужичок говорит:

     - Лицо будто знакомое, а не могу вспомнить...

     - Да мы тот там год на даче в вашей деревне жили.

     - А-а-а!... Извиняюсь!... Очень приятно-с!

     - Как супруга ваша? - продолжает Шиш.

     -  Мерси. С коровами все... Да вы присядьте  ко мне, молодой человек. Подвезу вас.

     Шишу  то  и  надо.  Забрался  в  тарантас,  давай  болтать.  Обо  всем

переговорил, а молча сидеть неохота. И говорит Шиш спутнику:

     - Хозяин, давай рифмы говорить?!

     - Это что значит рихмы?!

     - Да так, чтобы было складно.

     - Ну, давай.

     - Вот, например, как звали твоего деда?

     - Кузьма.

     - Я твоего Кузьму за бороду возьму!...

     - Ну, уж это довольно напрасно! Моего дедушку каждый знал да уважал. Не

приходится его за бороду брать.

     - Чудак, ведь это для рифмы. Ну, а как твоего дядю звали?

     - Наш дядюшка тоже были почтенные, звали Иван.

     - Твой Иван был большой болван!

     Шишов возница рассвирепел:

     - Я тебя везу на своем коне, а ты ругаться!... Тебя как зовут?

     - Леонтий.

     - А Леонтий, так иди пешком!

     - Дяденька, это не рифма...

     - Хоть не рихма, да слезай с коня!

     Дядька с  бранью уехал, а Шишу  остаток пути пришлось  пройти пешком. И

смешно, и досадно.

Шти

     Поставила ему шти с огня, кипячие.

     Да  забылась, хлебнула поваренку на пробу и рот обварила. Не стерпела - заревела.

     Шиш дивится:

     - Ты чего? Обожглась?

     А эта баба крепка была:

     - Не обожглась, а эдаки шти маменька-покоенка любила. Как сварю, так и плачу...

     А Шишу в путь пора. Ложку полну хватил и... затряс руками, из глаз слезы побежали. Ехидна подружка будто не понимат:

     - Что ты, желанный? Неуж заварился?

     - Нет, не заварился, а как подумаю, что у такой хорошей женщины, как твоя была маменька, така дочка подла, как ты, дак слезы ручьем!

Тили-тили

     Какой-то день прибежали к Шишу из волости:

     -  Ступай  скоре. Негрянин  ли,  галанец приехал,  тебе велено  при  их

состоять.

     Оказалось, аглицкой мистер, знающий по-русски, путешествует по уезду, записывает народные обычаи и Шишу надо его сопровождать. На Шише у всех клином свет сошелся.

     Отправились по деревням. Мистер открыл тетрадку:

     - Говорите теперь однажды!

     Шиш крякнул:

     - Наш первой обычай: ежели двоим по дороге и коняшку нанять жадничают, дак все одно пеши не идут, а везут друг друга попеременно.

     Мистер говорит:

     - Ол райт! Во-первых, будете лошадка вы. Я буду смотреть на часы, скажу "стоп".

     - У нас не по часам, у нас по песням. Вот сядете вы на меня  и запоете.

Доколь поете, я вас везу. Кончили - я на вас еду, свое играю.

     Стал Шишанушко на карачки. Забрался на него мистер верхом, заверещал на своем языке песню:  "Длинен  путь до Типперери..." Едут. Как бедной Шиш не сломался. Седок - от поперек  шире. Долго рявкал. Шиш из-под него мокрехонек вывернулся. Теперь он порхнул мистеру на загривок.

     - Эй, вали, кургузка, недалеко  до Курска, семь верст проехали, семьсот осталось!

     Заперебирал мистер руками-ногами, а Шиш запел:

     Тили-тили,

     Тили-тили,

     Тили-тили!...

     Мистер и полчаса гребет, а Шишанко все нежным голосом :

     Тили-тили,

     Тили-тили,

     Тили-тили!...

     У мистера три пота сошло. Кряхтит, пыхтит... На конце прохрипел:

     - Вы будете иметь окончание однажды?

     Шиш в ответ:

     - Да ведь песни-то наши... протяжны, проголосны, задушевны!

     Тили-тили,

     Тили-тили,

     Тили-тили!...

     Бедный  мистер потопал  еще четверть часика да и повалился, - где рука, где нога:

     - Ваши тили-тили меня с ног свалили!